«Руда Армада, на помощ!» И. Г. Гончаренко

Руда Армада — по-чешски Красная Армия, а «помощ» и есть помощь, понятно без перевода. Позывные восставшей Праги, призыв о помощи в Уральском танковом корпусе поймали, когда с гитлеровцами в Берлине было уже покончено. Здесь танкисты участвовали в улич­ных боях, отбивали атаки фашистов, которые рвались на выручку гарнизона столицы «третьего рейха».

Добровольческий корпус поспешил на помощь Праге. Головной пустили Челябинскую бригаду, а в ней первым шел взвод лейтенанта Буракова, одним из трех танков — под № 23— командовал лейтенант Иван Гончаренко.

Экипаж его был слаженным. Не одно танковое сражение прошли командир и его подчиненные: командир ору­дия Павел Батырев, механик-водитель Илья Шклов­ский, стрелок-радист Алексей Филиппов, заряжающий Николай Ковригин. Экипаж особенно был заметен при освобождении Польши и в Берлинской операции.

Путь на Прагу лежал через Рудные горы — значительное препятствие для танков. Узкие, извилистые дороги над пропастями. Крутые, почти отвесные подъемы. Опас­но! Что ни говори, а танки не для гор. Особенно опасно первому. Немалую часть горного пути головным шел танк Ивана Гончаренко.

К Праге, подошли ночью. Приказ маршала Конева: войти в город в 3 часа 9 мая. Остановились в небольшом городке, километрах в семи от предместий. Над Прагой небо было красным от зарева. Стали готовить машины к последнему броску. Разведка — взвод Буракова — уш­ла вперед. На окраине их встретили пражане. Нашелся и проводник, хорошо знающий город,— Франтишек Соучек. Стало светать. 23-й втянулся в пражские улицы. О дальнейшем рассказ из газеты чехословацких комму­нистов:«Легенда о танке Ивана Гончаренко. Танк Ивана Гончаренко встретил День Победы. Кончилась война, пройдены последние километры, последние часы войны… и снова бой.

«Ну, наш последний штурм, а потом все по домам»,— сказал х Гончаренко под рев моторов, а через два часа его уже не было в живых…

Ранним утром 9 мая танки подошли к баррикадам на Брусце. Их было три: Буракова, Гончаренко и Котова. На танках, стояли номера 23, 24, 25. Так говорят свидетели.

Остановились. Из домов выбегают пражане. Несут еду, воду, полотенца. Бураков, командир разведтройки, объявляет отдых. В эфир летит сообщение: «Мы на праж­ских улицах». А потом новый приказ, и снова вперед.

Батырев: Мы должны проникнуть в центр города, добраться до моста и по нему — к парламенту. Мост необходимо было удержать до прихода наших основных сил.

Филиппов: Когда мы перевалили через баррикады, Бураков махнул правой рукой, показывая, чтобы мы двигались вперед. Чех сидит рядом с водителем и пока­зывает направление.

Батырев: Хорошо помню, что мы шли первыми. На улицах было очень тихо, ни одной живой души. Тишина г сред бурей. На домах неподвижно висели флаги. Заря­жающий Ковригин хотел вылезти из башни. Сидя внизу, ч предупредил его: «Осторожно, не на свидание идешь…».

Шкловский: Я увидел две самоходки. Быстро навожу орудие, но в наш танк попадает снаряд. Гончаренко убит.

Это был страшный момент, мне пришлось стрелять из-под мертвого Гончаренко. Одна из самоходок загорелась, возможно, от моего выстрела.

Ковригин: Второй удар — танк наполнился оглушаю­щим звоном. Мне показалось, что я оглох. Снаряд ­разворотил броню. В этот момент были ранены Шкловский и чех. Водителя ранило в челюсть и глаз, а чеху раз­дробило ногу.

Филиппов: Шкловский собрал последние силы, вы­брался из танка. Я сел на его место и попытался снова запустить мотор, но напрасно. «А что, если по нашей безоружной машине снова ударят?»— подумал я.

Тяжело раненный, почти оглохший Ковригин пришел в сознание лишь через несколько дней в госпитале. Батырев был легко оглушен и ушел из танка последним. Кругом шла стрельба.

А потом по мостовой загрохотали танки. Они рассеяли гитлеровцев, и в эфир пошло печальное известие: «Погиб Гончаренко».

Пражские повстанцы вспомнили о первом танке, который вел на Кларове свой последний бой. Представители Праги обратились к советскому командованию с просьбой, чтобы «танк, который первым вошел в Прагу», оста­вить в городе на вечные времена.

Памятник был открыт 29 мая 1945 года.

Танк на Смихове — это прежде всего символ. Символ нашей признательности и уважения к тем, кто «пришел вовремя как легендарный рыцарь из древних сказаний».

«Руде право», 5 мая 1965 г.

Все пятеро членов экипажа танка № 23 стали почетными гражданами Праги. Деревня на Сумщине, в которой родился командир экипажа, переименована в Гончаренково. Улица И. Г. Гончаренко находится в Плановом поселке.