Напишем

Мятежная крепость

Напишем

В конце 1773 года пожар мятежа, поднятого на Яике донским казаком Емельяном Пугачевым, перекинулся на Исетскую провинцию. Чуял челябинский воевода Верев- кин, что сидит на пороховой бочке — ненадежен казачий гарнизон, а служивые из провинциальной команды какие солдаты. На свой страх и риск, без всяких на то разреше­ний, задержал он в Челябе артиллерийскую команду, сле­довавшую в Оренбург. Она-то и спасла воеводу.

На пятый день января, в первое воскресное утро ново­го года, после заутрени все и случилось. Набросились ка­заки на Веревкина прямо на соборной паперти и поволок­ли в войсковую избу на правеж. За чинимые притеснения тяжко ему пришлось, били смертным боем. А воеводили тем разбоем наиглавные в челябинском казачестве ата­ман Михаил Уржумцев и хорунжий Наум Невзоров, из первоселенцев крепости.

В конце 1773 года пожар мятежа, поднятого на Яике донским казаком Емельяном Пугачевым, перекинулся на Исетскую провинцию. Чуял челябинский воевода Верев- кин, что сидит на пороховой бочке — ненадежен казачий гарнизон, а служивые из провинциальной команды какие солдаты. На свой страх и риск, без всяких на то разреше­ний, задержал он в Челябе артиллерийскую команду, сле­довавшую в Оренбург. Она-то и спасла воеводу.

На пятый день января, в первое воскресное утро ново­го года, после заутрени все и случилось. Набросились ка­заки на Веревкина прямо на соборной паперти и поволок­ли в войсковую избу на правеж. За чинимые притеснения тяжко ему пришлось, били смертным боем. А воеводили тем разбоем наиглавные в челябинском казачестве ата­ман Михаил Уржумцев и хорунжий Наум Невзоров, из первоселенцев крепости.

Спасло Веревкина лишь то, что увлеклись казаки рас­правой. Пушки-то они захватили, да охраны надежной не выставили. Ну а поручик Пушкарев, пока дубасили вое­воду, поднял солдат в штыки. Отбили они пушки. Устоять против огненного боя мятежники не смогли. Шестьдесят с небольшим повязали пушкаревцы, атамана в их числе. Невзорову с остальными удалось ускользнуть за крепост­ные ворота.

Через день хорунжий обсказывал неудачу пугачевско­му полковнику Ивану Грязнову в Чебаркульской крепос­ти. Тот как раз прибыл исполнять волю мужицкого царя на горных заводах да в Исетской провинции.

Грязнов откликнулся на призыв челябинских казаков, 8 января уже стоял под стенами крепости. Попугав за­щитников орудийным огнем и пробным штурмом, по всем правилам ведения воинских кампаний он направил в кре­пость парламентера с призывом к благоразумию осаж­денных. Похоже, увещевание пугачевского полковника дошло только до Пушкарева да избитого, но живого вое­воды. Крепость ответила пушками.

Через день силою до пяти тысяч Грязнов штурмовал Челябу уже всерьез. Пять часов гремела канонада над Миассом. Несилен был гарнизон, да огненный бой сметал атакующих. На ночь отошли к ближайшему теплу, через бор Селябский в деревню Шершневу. Да какое тут теп­ло — крыш не более пяток. Наутро убрались в Чебар- кульскую крепость: урон от пушек понесли немалый, и в нлсн угодило тоже изрядно. Мятежные челябинцы лиши- шсь обоих вожаков. Погиб Невзоров, а Уржумцева за­мучили пытками.

До конца месяца Грязнов не показывался у столицы Исетской провинции, сил набирался. А может, и зря ото­шел он от Челябы после первой неудачи? У него большие потери, так ведь и на стенах они тоже были. Может, еще бы денек — и сдался гарнизон. Когда же вернулись из Чебаркуля, орешек стал покрепче. Подошел генерал-по­ручик Деколонг с Верхояицкой крепости и силы привел немалые — две тысячи штыков.

Понятно, с такой начинкой орешек разгрызть трудно, а Грязнов и не думал класть мужицкие головушки под челябинскими стенами. Он просто обложил крепость. Во всех деревнях на добрую сотню верст окрест стояли гряз- новцы, почитай, вся Исетская провинция стала мужиц­ким царством.

Опасность такого положения понимал Деколонг. На­дежно за стенами, да чем сильнее гарнизон, тем больше ртов и — быстрее доконает его бескормица. Деколонг сам стал искать боя в чистом поле. Генерал решил взять Грязнова внезапностью. И вот в предрассветной теми первого февральского утра заскрипели екатеринбургские ворота крепости. По обледеневшему настилу моста в За­речье забухали молчаливые роты Сибирского корпуса, заскрипели орудийные колеса. Их путь лежал недалече. За заречной горой по Екатеринбургскому тракту напра­во, в деревне Першиной, должно было храпеть мужицкое войско.

А мужики уже не спали, они мерзли на рассветном морозе, ждали. Сообщили им лазутчики.

Артиллерию Грязнов поставил на господствующей над местностью высотке возле тракта. Чугунные гостинцы мужицких орудий ожидать себя не заставили, тракт для них был мишенью удобной. Ротам пришлось разбегаться в глубокий снег.

Погнали солдат на приступ горки. Мужицкая орава не сробела, двинулась со своим самодельным оружьем встречь. Стукнулись стенка на стенку, как в праздничном кулачном бою. Мужики в сермягах с мужиками в солдат­ском суконце. Только схватка не на потеху — на смерть. Полилась кровь. Откатились. А по миасскому льду, сне­гом не шибко прикрытому, пошла в обход попятившихся сибирских рот казачья да башкирская конница.

И так весь тот кровавый день. Схватка за схваткой. Пока Деколонг не приказал отступать в крепость, ибо как объяснял он в рапорте:«За наступившим вдруг тума­ном, а более по малости конницы на оное (наступле­ние.— А. М.)покуситься и в видимую опасность вдавать­ся не рассудил».

«4 февраля, имея важные и справедливые резоны, должен оставить город»,—писал в том же рапорте Деко­лонг. Резоны вполне понятные: испугался генерал му­жицкой блокады, хотя и припасы в крепости остались со­лидные. Ушел Деколонг по Сибирской дороге, оставив в амбарах более десяти тысяч пудов муки и круп, а на сте­нах едва ли не полторы сотни висельников. Напоследок он приказал казнить пленных грязновцев.

В Челябу вошли пугачевцы. Атаманом крепости и окрестных селений, да, считай, почти всей Исетской про­винции, первое время был Иван Костромитин, затем Гри­горий Туманов. Казачья республика утвердилась без малого на три месяца. На это время стала она основной базой главной армии Пугачева. Отсюда под Оренбург шагало людское пополнение, тянулись обозы со съестны­ми припасами и сеном.

В апреле Туманов приказал атаманам крепостей по дороге на Троицк, чтобы они,«приложа все усерднейшее и скорейшее старание, заготовили продовольствие для государевой армии, следующей через здешние места в Челябу». Но Пугачев не дошел до крепости. После пора­жения под Троицком в конце мая он, отрываясь от преследования, ушел на горно-заводский Урал. К тому времени в Челябе уже стояли царские войска.

Улицы Е. И. Пугачева находятся в Советском районе — возле вок­ала и в поселке Новосинеглазово. Возвышенность в районе электролит­ного цинкового завода носит название Пугачевой горки. На карте Челябинска вы найдете имя еще одного борца за народную волю. На улицу Пугачева возле вокзала выходит улица Степана Разина.

Напишем
Оценить статью
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Портал «Бизнес Страницы» Челябинск
Добавить комментарий