Литературная карта Мамина-Сибиряка

Дмитрий Наркисович Мамин (Сибиряк — его лите­ратурный псевдоним) был уральцем не только по рожде­нию. Он был уральцем по сердцу. И в столичные свои годы признавался:«Когда мне делается грустно, я уно­шусь мыслью в родные зеленые горы, мне начинает ка­заться, что и небо там выше и яснее, и люди такие добрые, и сам я делаюсь лучше». А писал он только об Урале и своих земляках.

Был Дмитрий Наркисович человеком подвижным и объехал наш край вдоль и поперек, в том числе и Южно­уралье.

Северная озерная часть нашей области была им особо любима. Он знакомился в Каслях с мастерами художест­венного чугунного литья.В Кыштыме любовался «белым домом»— дворцом управителей местных заводов. Окрест­ности поселка называл «Уральской Швейцарией», очаро­ванный картинами местных гор, озер и лесов.

Но любование чудесной природой не заслоняло Дмит­рию Наркисовичу нужды местной промышленности, быта, нужды уральцев. Неподалеку от Увильдов однажды он встретил вдову старателя с кучей детишек и отдал ей все свои дорожные припасы и деньги.

Дмитрий Наркисович Мамин (Сибиряк — его лите­ратурный псевдоним) был уральцем не только по рожде­нию. Он был уральцем по сердцу. И в столичные свои годы признавался:«Когда мне делается грустно, я уно­шусь мыслью в родные зеленые горы, мне начинает ка­заться, что и небо там выше и яснее, и люди такие добрые, и сам я делаюсь лучше». А писал он только об Урале и своих земляках.

Был Дмитрий Наркисович человеком подвижным и объехал наш край вдоль и поперек, в том числе и Южно­уралье.

Северная озерная часть нашей области была им особо любима. Он знакомился в Каслях с мастерами художест­венного чугунного литья.В Кыштыме любовался «белым домом»— дворцом управителей местных заводов. Окрест­ности поселка называл «Уральской Швейцарией», очаро­ванный картинами местных гор, озер и лесов.

Но любование чудесной природой не заслоняло Дмит­рию Наркисовичу нужды местной промышленности, быта, нужды уральцев. Неподалеку от Увильдов однажды он встретил вдову старателя с кучей детишек и отдал ей все свои дорожные припасы и деньги.

А вот его горестные размышления о тогдашней ураль­ской рутине:«Брожу по отвалам, собираю камешки для коллекции. Нахожу нечто такое, что не встречал. Спра- шивojoу администрации прииска. Понятия не имеют. Привожу находку в Петербург. Показываю. «Где на­шли?—«Там-то».—«Да ведь это иридий. Он дороже золо­та. Во Франции ему цены нет». Но на нашем Урале его продолжали валить на свалку».

Приезжал Мамин-Сибиряк в Златоуст, лазил по хреб­там материкового пограни^ья. Покорил одну из вершин южноуральских хребтов — Иремель и оставил красочное ее описание. Бывал в Миасской золотой долине и на при­исках Кочкара (Пласта) в пору золотой лихорадки. По­правлял слабые легкие на кумысе и сухом воздухе троиц­ких степей.

В Челябинск Мамин-Сибиряк заезжал по пути «на ку­мыс». Он застал городок в вековечном сне захолустья накануне пробуждения гудком паровоза. О впечатлениях от Челябы написал рассказ (скорее, это путевая зарисов­ка) «Ночевка» (опубликован в 1891 году). Право же, не стоит на нем долго останавливаться. Очень уж непри­глядным предстал городок перед утомленным путником. Вот уж поистине захолустная грязь, сонь и бескультурье.

В десять вечера все уже отходят ко сну (это летом-то!). На улицах пыль, а во дворах грязь, да такая, что въеха­ли, а потом экипаж обратно еле выволокли. Спать в избе даже усталому невозможно — духота, мухи, клопы. Лишь Миасс помянул добрым словом вконец измученный но­чевкой литератор:«Эта великолепная степная река кати­лась здесь широким разливом, оживляя… городок. Челя­бинск славится как хлебный центр. Степной хлеб отсюда идет на горные заводы».

Как правило, названия в произведениях Мамина-Си­биряка вымышленные, однако во всех них угадываются подлинные «имена» уральской карты. Роман «Горное гнездо», Кукарские заводы. Зная местную географию, нетрудно вычислить путь заводчика Лаптева в свою вот­чину. Он плывет на пароходе по Белой в центр своих вла­дений на бурной Кукарке, впадающей в эту реку. Полу­чается — в Верхне-Авзянский завод. Даже место охоты на Рассыпном камне находится без особого труда — это окрестности Верхнеуральска. В романе не раз упомина­ется гора Куржак, сплошь железорудная. Нетрудно до­гадаться, что это гора Магнитная. Река Межевая в рома­не — Урал.

В романе «Золото» расшифровываются места, более близкие к Челябинску. Старатели поминают о легендарном самородке Золотая свинья. Его «прообраз» — знамени­тый Золотой треугольник, найденный в Миасской долине Никифором Сюткиным. В профиль самородок напоминает кабанью голову. Поселок Тайбола на берегу большого озера не что иное как Тургояк. Балчуговские заводы — предприятия Златоустовского горного округа, река Бал- чуговка — Миасс, Ульяновский кряж — Ильменские горы.

В повести «Верный раб» в главном герое — генерале Голубко — мы узнаем начальника горных заводов на Урале В. А. Глинку. Действие повести приходится и на Южный Урал — в городок Загорье. Здесь пруд, заводы железоделательный и оружейный. Все сходно со Злато­устом. Тогда река Порожная, по которой сплавляли ка­раваны с железом,— Ай.

Действие целого ряда произведений Мамина-Сибиряка происходит в долине Исети. В романе «Хлеб» шадринцы узнают свой родной город. В повести «Охонины брови» те же места. Во время описываемых здесь пугачевских со­бытий повстанцы осаждают Прокопьевский монастырь. Так и было: осаде подвергался Далматов монастырь.

На цоколе памятника на могиле Д. Н. Мамина-Сиби­ряка высечен девиз писателя:«Жить тысячью жизней, страдать и радоваться тысячью сердец — вот в чем на­стоящая жизнь и настоящее счастье».

Тысячью жизней, радостями и страданиями тысяч сердец живет наш земляк в своих произведениях.

Улица Д. Н. Мамина-Сибиряка находится в Тракторозаводском районе. Его имя носит библиотека Ленинского района.

build_links(); ?>
Оценить статью
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Портал «Бизнес Страницы» Челябинск
Добавить комментарий