Напишем

Первопоселенцы

Напишем

Нет-нет, да и появятся публикации, будто на месте челябинской крепости русское поселение существова­ло еще в семнадцатом веке. Мало вероятно. До сих пор не найден документ, подтверждающий заселение челя­бинских мест русскими до дня основания крепости в уро­чище Челяби-карагай. Не то чтобы им не глянулись эти места — глянулись, да еще как. Земли здесь хлебороб­ные, озера рыбные, птицей богатые, леса — зверьем. Но видит око да зуб неймет.

Со времен Ивана Грозного, когда Башкирия добро­вольно стала под руку белого царя, оберегаясь от киргиз- кайсацких набегов, царским указом запрещалось селить­ся на башкирских родовых землях. Позволения на то не давали, а самовольным поселенцам без защиты один конец — от степняков разор и полон. Поэтому на терри­тории нынешней Челябинской области в двадцатые годы восемнадцатого века мы нашли бы лишь слободы Бага- рякскую, Теченскую да Брод Калмацкий. Пожалуй, и все.

Нет-нет, да и появятся публикации, будто на месте челябинской крепости русское поселение существова­ло еще в семнадцатом веке. Мало вероятно. До сих пор не найден документ, подтверждающий заселение челя­бинских мест русскими до дня основания крепости в уро­чище Челяби-карагай. Не то чтобы им не глянулись эти места — глянулись, да еще как. Земли здесь хлебороб­ные, озера рыбные, птицей богатые, леса — зверьем. Но видит око да зуб неймет.

Со времен Ивана Грозного, когда Башкирия добро­вольно стала под руку белого царя, оберегаясь от киргиз- кайсацких набегов, царским указом запрещалось селить­ся на башкирских родовых землях. Позволения на то не давали, а самовольным поселенцам без защиты один конец — от степняков разор и полон. Поэтому на терри­тории нынешней Челябинской области в двадцатые годы восемнадцатого века мы нашли бы лишь слободы Бага- рякскую, Теченскую да Брод Калмацкий. Пожалуй, и все.

Может, и далее так было бы, да нужда заставила забраться в глубь башкирских земель. По договоренности с казахским ханом Абулхаиром, для торговли, связей и защиты от калмыков решили построить на пограничном Яике город-крепость Оренбург. В 1735 году началось его строительство. Дело нужное, но куда как многотрудное. Негде брать строительный лес, а главное — хлеб для по­селенцев. Выбрали путь к исетским слободам. Тоже дале­ковато, но все ж поближе, чем на Волгу. Путь был намечен такой: хлеб собирали в Теченской слободе (ныне Русская Теча), отсюда обозным ходом в верховья Яика и — вниз по реке.

Весной 1735 года заложили Верхояицкую пристань- крепость (ныне Верхнеуральск), а 17 июля сюда из Течи вышел хлебный обоз в тысячу подвод. Уже к Яику при­ближались, как у озера Уклы-карагай налетели немирные башкирцы, окружили, не давая ходу ни назад, ни вперед. Удалось проскочить гонцу за драгунами. А стояли они не ближний свет — за четыреста верст. Драгуны и выручи­ли. Ну а второй провиантский обоз вообще не прошел. И вымер от бескормицы весь гарнизон Верхояицкой кре­пости в двести душ, а Оренбургский потерял полтысячи.

Ясно стало, что без надежной охраны, теплых стано­вий хлебным обозам из Течи не пройти. А не быть обо­зам, так и Оренбургу тоже. Вот и решили поставить на пути к Яику три крепости. Одна из них пришлась на уро­чище Челяби близ бора Селябского, при устье речки Челябки.

Каким въщался тот день 2 сентября (по старому сти­лю) 1736 года? Ясным ли, как обычно бывает начало осени в Зауралье? А может, ранней была та осень и хлестала нудным, ледяным осенником…

Полковник Тевкелев, помощник начальника Орен­бургской экспедиции, деловито, лаконично отрапортовал по инстанции:«Сего сентября на реке Миясе в урочище Челяби… заложил город, где оставил для строительства оного Челябинского городка и кошения сена надежную команду… и несколько мужиков».

Место закладки определили тактические соображения. Перекресток путей из Уфы в Сибирь, из Екатеринбурга в азиатские степи. День ходу из ближайшей от Теченской слободы Миасской крепости — и ночлег к месту, а в слу­чае налета на обоз помощь скора. Само же урочище удобно тем, что у воды. Бор рядом — тоже немаловажно, на сооружение крепостных стен нужен строевой лес. Еще одно удобство — ровная площадка (на нынешней площа­ди Ярославского). Была и естественная защита от набега кочевников: крутой берег Миасса, густой лес, болотистая речка Челябка с одной стороны, речка Игуменка с другой.

Вернемся в сентябрь 1736 года. Тевкелев пробыл в урочище Челяби недолго: нашлись заботы поважней. Строительством непосредственно ведали полковники Ар­сентьев и Павлуцкий. С проектированием хлопот не было. Взяли, говоря по-сегодняшнему, типовой проект второ­разрядной крепости: квадрат со стороной в 60 сажен (около 130 метров). С редутами по углам. Бревенчатый оплот, ров, рогатые надолбы.

Местоположение крепости определить просто: отме­рить от осевой улицы Кирова по 65 метров в стороны и 130 — от предмостья. Получится квадрат со сторонами, проходящими за табачной фабрикой, возле оперного театра и посередине площади перед ним.

Сегодня у моста через Миасс стоит памятник перво- строителям Челябинска. А кто они были поименно? Мож­но назвать, хотя и лет столько пролетело. Список воин­ской команды не найден, а вот тех, кто обживал урочище первыми и поверстан был в челябинские казаки из му- жичьего сословия, сохранился. На поселение в крепость записалась 191 семья, с числом годных в казаки — 379 душ. Большинство — из числа оседлых, «природных» крестьян обжитого уже Зауралья, из района Шадринска. Были первопоселенцы и из бродячего люда.

Полный список приводить — дело долгое, назовем лишь фамилии, которые широко распространены в городе и окрест — тот, кто их носит, почти наверняка исконные челябиицы: Баландин, Березин, Заварухин, Ивлев, Ка­занцев, Кокшаров, Кудрин, Кунгурцев, Невзоров, Сине­глазое, Смолин, Согрин, Уржумцев, Устюжанин, Худя­ков, Чипышев, Шершнев…

Челябинскую крепость вскорости облепили деревушки и выселки. Башкиры, на землях которых ее поставили, относились к новым соседям мирно.

Шершни — это упрощенное имя казака Шершнева. Новосинеглазово, неподалеку одноименное озеро и де­ревня— память о первопоселенце Синеглазове.

В старых книгатх встречается такое объяснение назва­ния озера Смолино — мол, потому что грязь в нем черная и липкая как смола. А оказывается, это память о казаке

Смолине, который поселился на берегу Ирентик-куля. Старое название забылось, и по поселку озеро стали звать. Сохранился и словесный «паспорт» на семью имя- дателей (из переписи 1739 года):

«Савва Онисимов, сын Смолин, двадцати восьми лет, дети — Василиса трех лет, Анна — году. У него братья Андрей, сорока лет, Иван, тридцати пяти, Михайло, со­рока пяти(далее перечисляются жены и дети братьев, всего в семье записано 20 человек.— А. М.). Родом он и братья его Исетской провинции Шадринского города де­ревни Мыльниковой, а отец их был родом Кунгурского уезду дворцовой крестьянин… В Челябинскую крепость записан в 1736 году господином полковником Тевке- левым».

Вот кто-то из братьев Смолиных и увековечен на че­лябинской карте трижды — в названиях озера, поселка и станции.

Челябинские поселки Сухомесово, Исаково, Першино, Фатеевка, Чурилово — тоже память об основателях. Как и расположенные в окрестностях Баландино, Бухарино, Заварухино, Казанцево, Полетаево, Чипышево… Почти все именные селения вокруг Челябинска — памятники первопоселенцам этих мест. Даже Долгодеревенское. Вот уж топонимический казус, никак не догадаешься, что се­ло названо не по долготе своей, а именное. Документы челябинского изначалья свидетельствуют, что первым в месте впадения Есаулки в Миасс поселился челябинский казак Долгий, вот и получилось — Долгого деревня.

Напишем
Оценить статью
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Портал «Бизнес Страницы» Челябинск
Добавить комментарий